Nikita
«СНАЧАЛА ПАШЕМ, ПОТОМ КАЙФУЕМ»
21-летний художник Никита Жижанов отправился в мини-тур: Казань, Питер и Москва. На всех афишах про него пишут: «Nikita, который нарисовал обложку альбома Монеточки». Так он просит писать сам: «Я – обычный чел. Этой работой я популярен. Нужно же заинтересовать людей». Поговорили с Никитой, но без монет.
В «Штабе» началась лекция «Природа изобразительного искусства: о том, как понимать изобразительное искусство». Мы с Никитой сидим рядом в переговорной.

— Вот сейчас идет лекция по искусству. Чему их там будут учить? «Как понять изобразительное искусство»? Все х*****(бессмысленно). Вы сами решаете, как понять.


Могут сказать «алчный»

— Твоя первая выставка была в родном Екатеринбурге. Когда ты понял, что она тебе нужна?
— Когда у меня личка забилась. Сам я ее планировал позже. Мне вообще говорили, что многие художники начинают продавать свои картины только после первой выставки. Я начал продавать еще до создания паблика ВКонтакте.
— И как она прошла?
— Она была для галочки. Чтобы я мог в дальнейшем показывать, что ко мне пришли люди и было интересно. Для Екб не очень развита тема, но было человек 100-150. На первую выставку я принес большие картины, это была моя главная ошибка. Маленькие картины всегда были моим фирменным стилем. Люди пришли и такие: «А где маленькие?».
— У тебя здесь 97 работ. Как долго ты их рисовал?
— Месяц. Побил свой рекорд по рисованию. За месяц написал 71 работу, и 18 взял из архива. Выходил на улицу раз пять.
— Если они продаются в Казани, что ты повезешь в Питер и Москву?
— Я поеду с ними дальше и после тура отправлю их покупателям.
— А если половина работ будет продана? Это же немного нечестно к другим городам?
— Кто успел, тот и съел. Надо было ехать в Казань. Это так, аппетит разыграть. Чтобы в следующий раз мне написали до выставки: «Чувак, я куплю ее в два раза дороже!». Нужно продвигать ценность картин. Это нормально, так каждый художник должен делать. Тем более, я не прошу за картину больше тысячи.
— Любое искусство топит за идею, в идеале.
— Да нет идеала. Коммерции в искусстве – 90%. Все классические картины – сплошная коммерция. Художниками управляют их кураторы. Ну, я делаю все сам.
— Любое искусство – это маркетинг?
— Его пытаются сделать маркетингом.
— А ты против?
— Да нет. Мне же надо на что-то жить. Меня много раз просили перерисовать обложку Монеточки, большие деньги предлагали. Но вот это убьет меня, как художника.
Могут сказать «алчный». Человек, который штампует и получает деньги, – алчный. А тот, кто фильтрует и получает, – это нормально.
— Тут дело не только в цели заработать. Денег может не быть из-за непризнания. Тебе повезло, ты быстро нашел свою аудиторию.
— Я бы не сказал, что мне повезло. Почему повезло? Потому что преподнес правильно.
— То есть ты не веришь в «непризнанного художника»?
— Если ты рисуешь 10 лет и твое творчество не цепляет, значит ты делаешь что-то не то. Либо ты делаешь то, но у тебя маленькая аудитория понимания. Мы же все разные. Тем более, сейчас есть Интернет, надо им пользоваться.

«Я болен идеей. Я не могу без рисования.
Нет времени телек посмотреть. У меня идей на год вперед»


— Есть ли что-то, помимо Монеточки, чем ты реально гордишься?
— Да, – он показывает на телефоне татуированную руку Элджея. Все это – эскизы Никиты. — Я горжусь, что такой стиль перешел на руки.


Никита вообще не любит отговорки. У него все просто: взял и сделал. Ему пишут: «У тебя работа мечты. Вот я институт закончу через три года и тоже начну». Он уверен, что не начнете. Не до этого будет.
Только здесь и сейчас.



— Откуда в тебе протест и бунт, про который ты постоянно говоришь?
— Я натерпелся родительских указов. Меня сильно ограничивали. На 1-2 курсе психанул, ушел из дома на месяц и жил с чуваками на хате. Понял, что это моя жизнь и я не должен жить ради корочки. Мама мне потом сказала, что это было первым моим взрослым решением, которое определило судьбу.
— Сейчас родители спокойно относятся к твоей работе?
— Как деньги в дом приносить начал, сразу успокоились.
— Ты бросил универ, начал рисовать и получать за это деньги, и все круто. Но хоть раз у тебя была мысль, что зря все бросил и ввязался в это?
— Я много пахал, забывая, что такое сон. У меня есть мечта – перевернуть игру. Чтобы художников знали в лицо, чтобы мы ездили в туры и давали мастер-классы. Мне в 16 лет никто не мог дать совета. Говорили: «Нужно идти в институт, будешь работать на заводе, получать 100 тысяч в месяц, ух... ипотеку возьмешь!». Никто не хочет выходить из зоны комфорта. И у меня в плане творчества такое бывает.


— Твоя внешняя идея – вдохновлять поколение. А в творчестве?
— Я как рэпер какой-нибудь: вдохновляюсь тем, что вижу. Я сделал пять картин со своей собакой в разных образах. Она каждый день бегала и кусалась, я подумал: надо что-то сделать.
Собираюсь переезжать в Питер

— Ты же хотел переехать в другую страну?
— Хотел в Барселону. Но это потом. В Европе искусство ценят больше. В России не привыкли к этому.
— А разве твой протест и твое творчество как раз не связано с тем, что происходит в России? Вот ты переезжаешь, твое искусство ценят, можно и зажраться.
— Оно будет другим, лайтовым. Да, творчество зависит от обстановки. В любом случае, всего этого не побороть (того, что происходит в России). Всему свое время. Сейчас я в Барселону не еду, мне надо в России побыть. Уеду и зажрусь, образно. Хочу еще творить в направлении социальных проблем.
— Тебе поступали предложения из Европы?
— Было два предложения участвовать в совместной выставке, но я п***** (пропустил) их. Но я не хочу участвовать в совместных выставках, хочу сделать себе имя сам. Не хочу кураторов, менеджеров. Хочу менеджера, но который будет играть по моим правилам.
— У тебя есть мечта прославить Екб?
— А зачем? Город и город. Екатеринбургу этого не надо. Мне только приятно в гости домой приехать.
Надо ехать в другие города. Как бы сильно я не любил Екб, я его в тот же момент не люблю. Он меня ограничивает. Я в Питер хочу. Я там был 5 дней, но мне понравилось. У нас Екб за час посмотреть можно.
— Так ты все равно из дома не выходишь.
— Так выходил бы, если бы красиво было.



Выставка
Никита попросил меня прийти и посмотреть выставку, потому что эти работы он еще нигде не выкладывал: «Можете написать свое мнение. Какое хотите».

Открытие было в четверг с 19 до 21. Никита очень горел тем, чтобы со всеми пообщаться и рассказать о своем творчестве больше. В «Штабе» организаторы работы «затемнили»: центральный свет выключили и оставили две лампы. При ярком свете работ кажется слишком мало, хотя их тут около ста. Много молодых ребят, которые один за другим фотографировали работы с женскими телами и группу работ «Социальные проблемы». Никита говорил, что как видит, так и рисует, никогда не учился даже по видеоурокам. При этом женские фигуры получились очень фактурными. И только две из них Никита рисовал с натуры. Остальные – с фотографий. Ему вообще все легче рисовать с фотографий.

— Были люди интересные, которые говорили спасибо. Меня удивило, когда подошел взрослый мужчина и сказал, что ему понравилось, и купил картину. Много девчонок пришло, три-четыре парня. Много всего положительного говорили. Но я так устал, просто выжат. Очень много людей. Наверное, это все из-за болезни.
— Ты же говорил, что, наоборот, хочешь больше общаться с людьми?
— Я? Значит был не готов к такому. Мало времени и много людей.

«Я слежу за лайками. Смотрю, что людям больше нравится. Тоже в каком-то плане загоняю себя в рамки, но мы помогаем друг другу»
«Леонардо да Винчи, Микеланджело запомнили, а тебя не запомнят», – сказали Никите на выставке. Это была девушка с художественным образованием.

«Я уже в истории. Может, про меня не напишут книг, но Интернет все хранит», – потом уже говорил Никита.
Авторитетов нет, критики не существует

— Ты когда-нибудь чувствовал, что тебе не хватает профессионального образования?
— Нет, наоборот, рад. Если бы у меня оно было, ничего этого бы не было. Это рамки. Я не знаю даже правил дизайнерских. Может, я вообще все неправильно делаю.
— Не думаешь, что если бы ты знал, то быстрее бы развивался?
— Я бы делал так же, как и все. Вот архитектурная живопись, в чем прикол? Все пишут под копирку, как фотографию... Да, красиво. Все одинаково. Оружие художника – фирменный стиль. Кто в основном учителя в художках? Взрослые люди. Меня не взяли ни в одну художественную школу, куда я поступал. Везде просили нарисовать эту е***** (дурацкую) вазу. Я рисовал, но мне говорили, что это все неправильно. С тех пор не учился, даже видеоуроков не смотрел. Просто беру и рисую.
— Тебя когда-нибудь критиковали, чтобы тебя это задело?
— Нет. Только академ. живописцы часто пишут: «Теперь работы шестиклассника можно считать искусством?» или «Слышишь, я лучше тебя рисую».
— Никогда не хотелось услышать конструктивной критики?
— А в чем конструктивность? «Таких пропорций тела не бывает!». Так я и не претендовал. А в чем конструктивная критика? Что это? Мне даже хочется услышать.
— (тут мне нечего было ответить). Ты в стилях вообще разбираешься?
— А зачем? Зачем стиль? Я боюсь себя в рамки загнать. (При этом после интервью Никита смог найти у художника Диего Риверы черты кубизма.)
— Ты когда-нибудь смотрел на классические образцы?
— Ну я типа в музеи ходил.
— И как тебе?
— Прикольно.
— Ты вообще отрицаешь, что людям может понравиться академическая живопись или рисунок?
— Да нет. Мне нравятся некоторые пейзажи, нравится эпоха Возрождения. Никому не рассказываю, а сам кайфую, – смеется. – Вдохновляюсь даже. Рисую ангелов в платках Луи Витон и боксерских перчатках.


Дальше только свобода

— Чем планируешь дальше заняться?
— Хочу делать татуировки. Сам. Оставлять след на теле, который навсегда. Начал заниматься пленочной фотографией, буду делать журналы. В будущем, может, буду открывать школы для ребят, где не буду заставлять рисовать эту е***** (надоевшую) вазу.
— Ты хочешь воспитывать свободу в молодом поколении?
— Почему нет? Только такую свободу, которая не ограничивает чужую. В 13-14 лет ребенок не знает, что существует множество мнений. Он знает одно, которое ему говорят. Хочу оставить след. Не быть популярным. Просто знать, что не зря ходил по этой земле.


Made on
Tilda