Ты что, a l e s h a ?
Не знаешь, кто такой a l e s h a ?
Посмотри под ноги, дойди до ближайшей мусорки или прочитай наш материал о выставке анонимного художника, для которого творчество — лицо и имя.
a l e s h a
Уличный художник. Начал рисовать, когда учился в Британии. Плакат с зайцем стал первой работой художника, которую он показал миру, вывесив ее на одном из фасадов зданий Нью-Йорка.
А потом в 2015 году — возвращение в Казань.
С 2017 года мусорки центра города стали местом борьбы двух художественных школ — стрит-арта a l e s h 'и
и минимализма городских властей, закрашивающих его работы серой краской.
Теги с его псевдонимом, городские арт-объекты, мебель и одежда, а в этом году — выставка «Они только жрут» в ЦСК «Смена» сделали его известным уличным художником в
Казани.
И самым загадочным.
a l e s h a никогда публично не снимает резиновую маску, а его псевдоним — имя отца.
Почему он не раскрывает лица и имени? Потому что, по его мнению, творчество лицо художника.
Они только жрут
Местный стрит-арт настолько беден, что я чувствую себя богатым
a l e s h a
Выставка открылась в «Смене» 22 ноября.
Очередь, которая начиналась у входа в «Смену» и заканчивалась на входе в галерею на втором этаже, потянулась внутрь.

Напротив входа в конце зала висела надпись: «А зачем?»

Полотна, арт-объекты из мусорок, миниатюры людей из пластилина и цельных кусков мяса, работы друзей художника, пиво, одежда, бит, шум людей, отсутствие границ между экспонатом и зрителем - современное искусство? Инсталляция названия выставки.

Над выходом из зала висела надпись: «А почему бы и нет?

«Думайте сами» - надпись на стене галереи.
И люди думали, и каждый по-своему.
Выставка a l e s h 'и — это же, как начало продажи нового iPhone

Голос в галерее №1
Вечно сталкивался с его непонятными артами на улице, все не мог понять что это за загадочный человек их рисует

Голос в галерее №2
Мне кажется, каждый публичный человек мечтает о таком - тебя никто не знает, но при этом знают все

Голос в галерее №3
Мы все жрем. Даже когда мы приходим на выставки, для нас все уже написано — название картин, описание, смысл. Осталось только съесть. А здесь он требует от нас, чтобы мы сами думали, сами искали перестали уже жрать

Голос в галерее №4
Он крутой

Голос в галерее №5
Left
Right
Они только говорят
У работ просматривается общая атмосфера — стиль выработан.

Лейтмотив этого стиля я бы определил так — «грязноцветные маленькие червячки. Они узнаваемы, но цепляют ли они? Чем эти работы пытаются захватить зрителя? Своим экспрессионизмом? Декаденсным настроением? Качеством графики? Концептуальностью?

Так уж вышло, что по всем пунктам существует масса работ значительно более мощных, чем работы этого художника, поэтому, как мне кажется, он попросту не цепляет глаз, не запоминается, как художник.
Художник
Искусство в наши дни разделилось на две исторические и качественные категории — элитарную и андеграундную, и a l e s h a это синтез высокого и андеграундного, именно этим он интересен.
Журналист
Классная выставка выставка с пивом. Мы же только жрем, красиво.
Студент
Во-первых, к сожалению, я не ощутил магистральной идеи, вполне вероятно, что я не сумел ее целостно рассмотреть.
Во-вторых, до некоторой степени в картинах чувствуется пустота, при этом это чувство не в укор художнику, а наоборот, что так и задумано. Все эти работы продолжают линию постмодернизма, никуда не сворачивая.

И, как мне кажется, гадать пытается ли художник в своих работах понять себя или общество, и вообще, противопоставлять эти концепции не стоит. При всем желании, даже у фотографов редко получается отображать людей без своего видения их, и каждая картина, с одной стороны — это отражение культурологических особенностей, в которых жил художник, и его собственного видения.

Если кратко в каждом портрете есть доля автопортрета.

Историк
Когда художник пишет не одну картину, а серию, то начинаешь чувствовать его слово, видеть его вектор — не отдельную случайную картину, в которой он непонятно что попробовал, а какое-то движение.
Мне кажется, он живет в исследовании себя с помощью этой полупримитивной техники. Все это — про мрак души, и в этот мрак надо опускаться. Потому что на поверхности люди надевают маски, показывают двуличность друг другу, а глубокое, честное остается незамеченным. И это глубинное, темное надо исследовать, что a l e s h a и делает.
Художник
Что хотел сказать художник?
«Надо понимать, как понимается», a l e s h a
– Почему такое название: «Они только жрут»?
– Потому что есть голод. А когда люди его утоляют — начинают жрать, входят во вкус.
– А голод какого рода? Духовный, физиологический?
– Любой. Как минимум, вы предложили два варианта и оба подходят.
– Выставка в «Смене» — еще один спланированный шаг к коммерческому успеху a l e s h и ?
– Проект получился, потому что получился.
Так заранее он не продумывался, что, скажем, через полгода мы сделаем выставку с таким вот названием и такими картинами.
Изначально было простое и короткое слово «идея». Я сделал первую работу, мне понравилось, и как снежный ком один за одним, картины накопились.
И название я брал не из фильма, и день я выбрал не специально к черной пятнице.
Это череда случайностей.
– Ты говорил, что «тегами занимаются только крайне скучные люди, которые кроме пяти букв ничего не могут придумать. Но несмотря на это, в течение последнего года Казань заполняется твоими тегами.
Чем тогда отличается твое тегирование от тегирования людей, которых ты хейтишь?

– Особо-то ничем не отличается.
– А зачем тогда ты это делаешь?
– Я так пытаюсь передать свое видение.
– Почему ты так любишь свои работы оставлять на улицах?
– Для меня Казань — это открытое пространство, где можно показывать творчество. Они же здесь «все жрут».
И, например, разукрасить мусорку в Нижнем Новгороде сложно, хотя возможно. Когда-нибудь.
– Почему ты не уезжаешь из Казани, если говоришь, что все твои работы, связанные с жизнью за границей «выполнены в разных настроениях, а работы казанского периода всегда мрачные»?
– Я бы не сказал, что мне здесь грустно. Да, не так весело, как за рубежом, но все мои работы — это же не логическая цепочка, это все идет изнутри, я так интерпретирую, это идет из подсознания, не из географии.
– Если это все идет изнутри, значит ли это, что твои картины — это отражение внутреннего самокопания? Или же ты поднимаешь проблемы общества в работах?
– Я бы не сказал, что я размышляю над всем этим, потому что очень много времени уходит именно на саму работу. Приходят идеи, но я не философствую. Это просто накапливается. В одной картине у меня было одно состояние, определенная череда событий. Но в общности нет логического ряда.
– Есть ли мысли когда-нибудь снять маску, чтобы показать нам лицо Алеши?
– Я всегда допускаю, что ее могут с меня сорвать (смеется). Посмотрим. Но она хорошо закреплена. Это не тоненькая резиночка, не скотч.
– Есть ли какой-то подтекст в твоих хаотичных узорах и линиях на картинах?
– Нет, абсолютно нет. Что-то получалось, что-то нравилось, и долгими наработками этот стиль родился.
У меня нет никакого художественного образования. Просто попробовал. Не было никаких идей, не было планов. Конечно, в начале это были каракули, хотя и сейчас мои работы ничем не отличаются от каракулей. И так миллионы-миллионы работ — и рождается стиль.
– Художник, который больше всего повлиял на тебя.
– Такого нет.
– Люди смотрят на твои картины и зачастую задаются вопросом: «А как его понимать?» Дай им ключ.
– Надо понимать, как понимается. Что бы вы ни увидели, что бы ни интерпретировали это все правильно.


Текст: Василий Трегубов
Фотографии: Карина Родионова, предоставлены собеседником
Видеоматериалы: Диана Латыпова
Монтаж: Дина Диярова

Редакция Include


Made on
Tilda